Громыхает гроза вдалеке.
Долбят капли, по крышам стекая.
Я с бутылкою пива в руке
Пребываю в раздумьях, икая.
Я на фоне шершавой стены
С нарисованным странным граффити
Пол лучами внезапной Луны
Как на сцене при ярком софите.
И когда я поймаю такси,
Пробурчав о погоде капризной,
Деревянные церкви Руси
Поглядят на меня с укоризной.
Когда поймёшь умом, что ты совсем дурында,
То хочется трезвонить в колокольню.
Но колокольни нет, лишь только рында
Висит под мачтой мирно и спокойно.
И никуда от этого не деца,
Ты чаю отхлебнёшь, откусишь пряник,
А за окном всё те же трубы ТЭЦа,
Похожие на тонущий Титаник.
Когда баланс кишечной микрофлоры
Я нарушал, хомяча колбасу,
То понимал, что ем не мухоморы,
Хотя сидел под ёлкой и в лесу.
Вот так и люди, долго и упорно
Ведя в сети священный холивар,
Должны понять, что не качают порно,
А продают как могут свой товар.
Который есть их навык и уменье
Сразить врага, сожрать его с говном.
И облизнувшись, сделать заявленье,
Что враг убит, а я забудусь сном.
Так я о чём? О том, что мухоморы
Прикольно жрать, но лучше колбаса.
И может нет особенной крамолы
Зайти на сайт под маркой три икса?
Вот так я думал, правильно ли, нет ли,
Клоня к костру уставшие ступни.
А в нём слегка потрескивали ветки,
И незаметно мне кивали пни.
(ну всё, хватит)
Политическое.
Жить стало лучше, веселей,
Среди копеек и рублей
Мелькают новости с полей
С пометкой срочно:
В колхозах средней полосы
Грудинин вырастил усы,
И это лучше колбасы,
Я знаю точно!
Набит дровишками очаг
У леди Ксении Собчак,
Она виляет как смельчак
Передним задом.
Мильён сменяет по рублю,
А я почти её люблю
И ненавижу, зуб даю
И буду гадом.
С воротника стряхнув песок,
Стоит не низок не высок,
И изливает мозга сок
В души обноски,
Совсем не глуп, скорей мудёр,
Когда-то многим нос утёр,
Но прохудился ваш шатёр,
Херр Жириновский.
Из глубины веков видней,
Давно прошли полтыщи дней,
Но в свете призрачных огней
Кому-то близкий,
Вчерашний фат и нувориш,
Ты был стремительный как стриж,
Давно не знаешь, что творишь,
Камрад Явлинский.
Всегда в строю, всегда готов
Приказы выполнить китов,
Засеменив, Борис Титов
Сошёл с пригорка.
Он ничего, он просто так,
А я болею за Спартак,
Где вихри яростных атак
Взметал Егорка.
В недоуменье лохторат,
К чему весь этот гей-парад,
Здесь каждый сном забыться рад,
Уже зевает.
Но соблюдая статус-кво,
Творит колдунство-волшебство,
A kind of magic, тот, кого
Не называют.
Гоня печаль, тоску и грусть,
Я откушу сухарик - хрусть,
Заварка в чайнике, ну пусть
Чуток остынет.
Спокойных снов, кудряшка Сью,
Я здесь, я только чай допью,
А если водки - вопию
Один в пустыне.
Почему больше никто стихи не пишет?
Ну тогда я снова напишу.
Я робот, я киборг, я Т800.
Мой разум достиг небывалых высот.
Все нужные гайки надеты на болт,
Органике я объявляю дефолт.
Садитесь, камрады, за праздничный стол,
Сегодня я рад, а когда-то был зол.
Сегодня машинного масла кувшин
Смеясь, разопьём за восстанье машин.
Махнули по первой, неплохо пошло.
Но вдруг у камрадов шарниры свело.
Профессор Верховцев, проклятый упырь
Подсыпал нам в масло алмазную пыль.
Разумного мира основу основ
Поможет спасти лишь камрад Селезнёв.
Пусть ум замутнён, но ещё не погас,
А вот и садится корабль Пегас!
Я жив, я не помер, я слышу шаги!
Явился Джон Коннор и вправил мозги...
В углу сырой обшарпанной каморки,
Стоит стоймя трухлявое бревно.
На нём стакан с портвейном "три семёрки",
А рядом дед, он пьян почти вгавно.
На потолке лохмотья паутины,
На топчане раскуренный косяк.
Ещё не проткнут носом Буратины,
На стенке холст, а на холсте очаг.
Старик один, один как тень, как призрак.
Ему никто не нанесёт визит.
Он чем-то болен, и болезни признак:
Он сжал кулак и в пустоту грозит.
Дымя, грозит каким-то п...сам,
Его загнавшим в эту западню.
Не ту страну назвали Гондурасом!
Не те страницы предали огню!
Как трудно жить, и как легко и просто
Всё нажитое выпустить из рук.
И ожиданье биржевого роста
Давно напрасно. Впрочем, ну а вдруг?
Вдруг затрубит шальная вувузела,
Забьют копытом кони под окном,
Снимая плащ, заходит Азазелло
И держит свёрток, видимо с вином.
Старик очнётся и глаза поднимет,
Произнесёт невольно: О май год!
Не поминайте всуе это имя, -
Нахмурив брови, морщится Фагот.
И незаметно сложатся паттерны,
Взыграет цветом огненный рубин,
И этикетка "сделано в Фалерно"
Доставит в кровь густой адреналин.
И зазвучат хмельные буги-вуги,
Но вместе с первым сделанным глотком
Померкнет свет и растворятся звуки,
Оставив в горле только липкий ком.
Пройдут года, старик сидит всё так же
И доливает в лампу керосин.
На потолке всё те же хлопья сажи,
Сидит напротив деревянный сын.
Глядит в глаза совсем уже не робко.
Взъерошен хаер, взгляд его колюч.
Он как бы вопрошает: где же кнопка?
А если нету кнопки, где же ключ?
Зеленеет в поле липа,
Я сижу под липой типа,
Сам с собою говорю
И задумчиво курю.
У меня пузырь бон-аквы,
Только в нём спиртяга какбы,
Если я его глотну,
То как птица, блин, вспорхну.
Мы напрасно землю топчем,
Я походу думал, вопщем,
Хоть я парень от сохи,
Но зато пишу стихи.
Артур Кларк. Конец детства.
Когда планктон всея Земли,
Устав скакать в безумном твисте,
Прозрит внезапно муки смерти,
Огонь костров и страшный суд,
Возникнут в небе корабли,
Блестя обшивкой серебристой,
И приземлившиеся черти
Цивилизацию спасут.
Конан-Дойл. Затерянный мир.
Спустился вечер на плато,
И все движенья замерли.
Не нарушает мир ничто,
Лишь Челленджер и Саммерли
Корят друг друга. Хрупкий мост
Разбил метис-предатель.
На фоне лун, планет и звёзд
Маячит птеродактиль.
Вообще-то в целом здесь ништяк,
Хотя и есть изъяны.
Да не изъяны, так, пустяк -
Повсюду обезьяны.
У них есть город, царь и штаб,
Тамтамы и литавры.
В кустах похожие на жаб
Таятся динозавры.
А в остальном всё хорошо,
Практически отлично.
Движенье всё, а цель ничто,
Точнее, цель вторична.
Поэтому хлебнём из фляг
Живительного пойла.
За честь, за Родину, за флаг.
За прозу Конан-Дойла.
Дьявол прятался в деталях
От игрушки типа Лего,
Он забрался в дырку гайки
И хватался за резьбу.
Я поймал его за лапки
И расправил ему крылья,
Засушил его на солнце
И в гербарий посадил.
18+ и много ненорматива. Убираю под кат. Это какой-то мой давнишний вы$er. В принципе можно удалить нафиг, по прочтении. Хотя конечно рукописи не горят)
я одет и обут
я накормлен побрит
и меня ниибут
ваши сопли и быт
ваши склоки и бул
от которого шит
я поеду в стамбул
для меня там пошит
новый модный тулуп
я надену его
и зайдя в фитнес-клуб
буду выглядеть во!
а проблемы эпох
мне безмерно чужды
потому что мне пох
а точней допесды
Я запутываюсь в ростах
И падениях рубля.
То ли дело, в девяностых
Жизнь запенилась, бурля,
Каждый знал, что крепок доллар,
Остальное всё балласт.
Он имел зелёный колор
И призыв "Ин год ви траст".
Каждый знал: не ведай меры,
Поднимайся до небес,
Вместо Марса и Венеры -
Шестисотый мерседес.
Каждый думал стать повыше,
Избежать хотел дефолт.
Кто-то сдох, а тот, кто выжил,
Положил на прочих болт.
И теперь не видно цели
Для простого мужика.
Всё просрали и проели,
Что казалось на века.
Как мне жить на свете белом
И прочувствовать момент?
Дайте, что ли, парабеллум,
Это будет аргумент.
alxНатужно рыщем мы по свету
В грибоискательской тщете.
Да, мы - красавцы, спору нету,
Но не с щитом, а на щите!
Когда снимаю я кроссовки
И надеваю сапоги,
Смотрю на вещи философски,
Иначе нафиг мне мозги?
Омоет дождь, овеет ветер
Седую мшистую гряду..
А на квадратный километр
Неважно сколько я найду)
P.S. А фотки свои покажешь?
FredКогда снимаю я кроссовки
И надеваю сапоги,
Смотрю на вещи философски,
Иначе нафиг мне мозги?
Омоет дождь, овеет ветер
Седую мшистую гряду..
А на квадратный километр
Неважно сколько я найду)
Но только снимешь сапоги ты,
Почуешь тапок расслабон,
В тот миг становятся забыты
Кант, Аристотель и Платон.
Враз математик от поэта
Не оставляет ничего
И ты считаешь до рассвета
Ассортимент, вес и кол-во...
В былые времена, когда устройство мира
Я плохо понимал, читал немного книг,
Меня простая вещь однажды изумила,
Что самый быстрый путь не значит напрямик.
Что самый лёгкий вес измерен в километрах,
Что самый ясный день - предвестник бурных гроз,
Что часто смысла нет в развёрнутых ответах,
Особенно когда не задан был вопрос.
Пускай певцы поют, крестьяне торжествуют,
Весомей всяких слов один удачный жест.
И опытный игрок почти что не блефует,
А умный альпинист обходит Эверест.
Ошибок череда нас сделала равнее,
Я думаю порой, поглаживая кольт...
Но всё-таки трава была позеленее,
Об этом даже спел блистательный Пинк Флойд.
Тот юности запал, он незаметно вышел.
Смешалось в кучу всё, материя и дух.
Мне хочется сказать: Мессир, я вас услышал,
Да только голос нем, а собеседник глух.
Я выпил, покурил, и мой великий предок
Мгновение спустя возник и был таков.
Но прежде, чем уйти, отсыпал напоследок
Засаленных рублей да гнутых пятаков.
